Трудные вопросы

Я создал блокчейн не потому, что люблю блокчейны. Я создал его из-за того, что происходит со всем остальным. С каждым годом всё большая часть вашей жизни в сети проходит через посредника. Чужой сервер доставляет вашу почту, размещает ваш сайт, хранит ваши файлы, передаёт ваши сообщения, решает, что вам показывать, и его владелец может изменить правила, читать трафик или закрыть перед вами дверь, когда ему удобно. Мы за это не голосовали: всё просто накапливалось, сервис за удобным сервисом, пока контроль над нашим собственным выбором, информацией и действиями тихо не перешёл к горстке компаний. Смысл ZooBC в том, чтобы убрать посредников, функцию за функцией: почту, веб-хостинг, хранение данных, сетевое взаимодействие. Всё, что сегодня требует доверия к посреднику, перестраивается так, чтобы это не контролировала ни одна сторона. Блокчейн просто единственный имеющийся у нас инструмент, который позволяет координировать незнакомых людей, не назначая для этого нового посредника.

Сегодня это звучит избито потому, что блокчейн захватило его первое же применение. Люди слышат это слово и думают о монетах, графиках, накачке и сбросе, потому что целое десятилетие громче всех звучали токены в поисках красивой истории. По той же причине многие из них и провалились: это были инвестиции, притворявшиеся инфраструктурой, и умерли они как инвестиции. Снимите вывески с этого кладбища, и вы найдёте сотни тикеров, но лишь горстку настоящих архитектур, причём большинство из них являются форками одних и тех же нескольких кодовых баз и унаследовали решения 2014 года. Провал тысячи копий ничего не говорит о тех областях пространства решений, которые никто не пробовал. ZooBC не из числа этих копий. Он написан с нуля на C++, с другим консенсусом, доказательством участия, который распределяет награды за блоки и комиссии между множеством узлов, внёсших вклад, вместо принципа «победитель забирает всё». В протоколе нет слэшинга, а очередь допуска узлов превращает захват сети в медленную и заметную атаку вместо быстрой и тихой. Эти решения заложены в самом основании стека, куда не дотянется ни один форк. И это платформа для настоящих децентрализованных приложений, реальных программ, работающих по всей сети, а не смарт-контрактов в виртуальной машине. Приложения и игры, которые уже есть в тестовом кошельке, пока невелики, но они нужны именно для того, чтобы доказать главное: это компьютер, а не монета.

Если хотите увидеть, куда движется централизация, посмотрите на ИИ. Модели, на которые сейчас полагаются все, когда ищут ответы, принимают решения, а иногда и выбирают жизненный путь, находятся в руках нескольких компаний, и эта зависимость растёт с каждым днём. Поэтому одна из первых крупных целей в дорожной карте ZooBC: децентрализованный ИИ, одноранговая сеть, где каждый узел запускает небольшую модель, а узлы работают сообща, как синапсы, образуя смесь экспертов, распределённую по машинам, которыми никто не владеет, и совместно выдавая ответы, которые не курирует ни одна сторона. Амбициозно? Да. Заработает ли всё это? Я не знаю и не доверяю никому в этой индустрии, кто утверждает, что знает. Для этого и существует TestNet. Но направление не зависит от успеха какой-то одной функции: пока жизнь в сети продолжает централизоваться, создание альтернативы остаётся главным смыслом. Вот почему этот проект продолжается, что бы ни думал рынок о блокчейнах в этом году.

Две причины: одна человеческая, другая техническая.

Человеческая: это обещание по-настоящему так и не проверили, потому что почти все, кто входил в дверь блокчейна, попадали в криптовалюты и там и оставались. Торговля должна была стать входом, а стала пунктом назначения. Десятилетие таланта, денег и внимания ушло на перекладывание токенов, и это заслонило всё остальное, на что способна технология. Как ни парадоксально, именно то, что прожектор переместился на ИИ, делает этот момент подходящим: впервые за десять лет децентрализованную платформу можно оценивать по тому, что она делает, а не по тому, как выглядит её график.

Техническая: блокчейн никогда не задумывался как платформа. Его изобрели, чтобы мог существовать Bitcoin, электронные деньги, которые нельзя остановить, придя к кому-то домой и выключив сервер. Для этой задачи он вполне обоснованно привязал всю свою безопасность к стоимости собственной валюты. Почти всё, что создавалось с тех пор, унаследовало эту связку. Попробуйте использовать существующий блокчейн, включая Ethereum, чтобы больницы страны обменивались медицинскими картами или чтобы сеть отелей вела бонусную программу. Каждый узел и каждый аккаунт придётся снабдить монетами для стейкинга, или жечь электричество, или выделять хранилище, то есть ресурсы, не имеющие никакого отношения к вашей задаче. Никто ещё не построил публичный блокчейн, безопасность которого отвязана от стоимости его монеты, блокчейн, который надёжен, безопасен и работает просто потому, что его участники поддерживают его таким. ZooBC и есть такой блокчейн, и в этом разница между платформой и токеном с API.

Нет, и именно в этой разнице весь смысл. Proof of Stake отдаёт приоритет тем, у кого больше средств: решают богатые, сеть подчиняется. Доказательство участия ведёт реестр узлов, которые присутствуют, готовы и выполняют свою работу, и сама принадлежность к этой рабочей группе даёт полномочия. Узел, который ведёт себя плохо, теряет показатель участия и вытесняется из круга, а новые узлы всегда могут войти. Очередь на вход в реестр упорядочивается просто по некоторой мере, и в публичном блокчейне мы используем собственную монету сети, потому что эту меру люди понимают. Но механизм от неё не зависит: если бы это был блокчейн государства, где каждый город или регион запускает узлы для обслуживания своих граждан, порядок допуска могла бы задавать численность жителей. Попробуйте сделать такое с Proof of Stake.

Есть и вопрос времени, и я говорю это не в упрёк: первопроходцы не построили идеальную систему, потому что с первой попытки этого не удаётся никому. Самый первый автомобильный двигатель не сравнится с нынешними, потому что опыт накапливается со временем. Proof of Stake был ранним двигателем. Доказательство участия спроектировано годами позже, после того как целое десятилетие у нас на глазах блокчейны работали, вставали и подвергались атакам, и оно построено на всём, чему это десятилетие нас научило.

Вы смотрите на проблему наоборот, потому что слепое доверие находится на другой стороне. Каждый раз, когда кто-то пользуется токеном ERC-20 в Ethereum, будь то USDT, USDC или любой другой, он доверяет смарт-контракту, который кто-то развернул и который может содержать функции, о которых он понятия не имеет, включая функции, способные опустошить его аккаунт. Теоретически вы проверяете каждый контракт, прежде чем с ним работать. На практике за один день в реальной жизни вы сталкиваетесь со множеством приложений: врач выдаёт вам медицинскую справку, спортзал принимает эту справку и допускает вас к тренировкам, счёт из спортзала уходит вашему бухгалтеру. В блокчейне на EVM каждый такой шаг проходит через отдельный контракт, которому вы вынуждены доверять вслепую. Проводить аудит всей своей повседневной жизни невозможно.

ZooBC переворачивает эту ситуацию. Огромная часть функциональности встроена прямо в код самого узла. Когда кто-то создаёт новый токен в ZooBC, он не развёртывает собственный контракт, который другим придётся проверять; он использует тот же встроенный код уровня блокчейна, что и все остальные токены. Любой, кто торгует любым токеном, получает твёрдую гарантию, что в работе этого токена нет секретных бэкдоров, потому что нет отдельного кода токена, в котором их можно спрятать.

Для собственных приложений к запуску MainNet будет два способа развёртывания. Первый: WebAssembly. Узлы запускают небольшой движок WebAssembly, пользователи развёртывают код, с которым могут взаимодействовать другие, и даже пользовательский интерфейс приложения можно разместить в самом ZooBC. Второй предназначен для организаций, у которых есть требования к секретности процессов: подключите физическую машину к подмножеству узлов, выполняйте обработку и работу с базой данных приватно, шифруйте входящие и исходящие данные, а консенсус пусть проверяет только то, что большинство узлов получило одинаковый зашифрованный ответ. Банк со ста отделениями получает внутренний блокчейн, подтверждаемый консенсусом, в котором валидаторы ничего не видят.

Никто, включая меня, пока не знает, насколько далеко подмножество узлов ZooBC сможет продвинуться в обработке ИИ-моделей, и я не стану делать вид, что знаю. Но удобство не единственное измерение, и никогда им не было. Попросите одну из сегодняшних больших централизованных моделей помочь с чем-то совершенно законным, и вы можете упереться в стену ограничений, которых не выбирал ни один пользователь и которые были установлены где-то, куда у вас нет доступа. Существует реальный спрос на демократичные ответы, полученные от сети, которую не курирует ни одна сторона, даже если они приходят медленнее. Добавьте к этому, что люди будут создавать небольшие модели, узко специализированные на чём-то одном, а специалист в своей области часто быстрее гиганта-универсала. Обгонит ли первая версия дата-центр по скорости и отточенности? Конечно нет. Первая версия всего, что действительно имело значение, тоже не обгоняла. Если нигде не начать, до цели никогда не добраться, а к одноранговой сети, где каждый узел запускает небольшую модель и узлы работают сообща, как синапсы одного мозга, стоит начать путь.

Потому что проект не зависит от монеты, и монета не является продуктом. Если бы завтра ко мне пришёл кофейный консорциум, желающий отслеживать свою цепочку поставок в ZooBC, от фермера до клиента с чашкой в руках, я не стал бы просить у них монеты: весь проект можно реализовать в публичном блокчейне, не имея ни одной. И если бы кто-то завтра профинансировал всю разработку без покупки хотя бы одной монеты, в реализации не изменилось бы ни строчки. Продажа генезиса существует потому, что для создания всего этого нужно финансирование, и, честно говоря, потому, что люди вовлекаются в то, в чём чувствуют свою долю.

Разница в том, для чего монета нужна потом. В Bitcoin монета и есть конечное применение: в этом блокчейне нечего делать, кроме как переводить её. В проектах, которые я критикую, монета была способом выйти с прибылью. В ZooBC монета служит утилитой, средством доступа к сервисам, которые сотни, а со временем и тысячи приложений будут запускать в блокчейне. Это топливо, а не пункт назначения.

Вам не нужно ничему верить на слово, и в этом весь ответ. TestNet уже работает. Вы можете открыть кошелёк, запустить узел, поиграть с приложениями, посмотреть код всего, что окружает ядро узла, и, как Фома неверующий, потрогать всё своими руками. Это не вайтпейпер с обратным отсчётом, а работающая система у всех на виду. Между сегодняшним днём и MainNet осталось доводить, а не изобретать: сообщество испытывает систему на прочность, мы чиним то, что ломается, и когда она выдерживает, MainNet во многом сводится к смене названия. То, что сейчас является TestNet, станет MainNet, за исключением того, чего основная сеть допускать не должна, например монет без ценности, текущих из крана. Вот почему эта дата строится на плане, а не на молитве.

Две причины: одна связана с пониманием, другая с положением.

Запуск узла даёт самое глубокое понимание того, чем на самом деле является эта технология. Вы перестаёте пересказывать чужие объяснения и начинаете давать свои, потому что управляли этой системой собственными руками. Такое понимание открывает дверь в сообщество, и именно у тех, кто им обладает, другие будут учиться потом.

Положение: узлы, которые регистрируются и работают в TestNet в месяцы перед запуском MainNet, получают право войти в реестр MainNet начиная с генезис-блока. Кроме того, в ZooBC coinbase каждого блока не выплачивается одному счастливчику-майнеру, как в Bitcoin: он распределяется между участвующими узлами с весом по вкладу, как и комиссии за транзакции. Все, кто помогает поддерживать работу блокчейна, получают доход с первого блока и могут использовать его внутри блокчейна или продать другой стороне. Быть ранним здесь не значит рано купить. Это значит рано начать работать. Точные правила допуска и сроки опубликованы на странице дорожной карты, и только там они поддерживаются в актуальном виде.

Если бы люди уважали лицензии, код ZooBC был бы открытым с нулевого дня, и я говорю это буквально: этого требует философия проекта, и такое намерение было всегда. Проблема не в философии, а в опыте. Я видел, что происходит с кодом, который открывают слишком рано: его копируют, вырезав лицензию, люди, которым ничего за это не грозит, потому что у автора нет ни положения, ни ресурсов, чтобы их преследовать. Молодой блокчейн, публикующий своё ядро в первый же день, отдаёт собственную технологию любому, кто захочет обогнать его за счёт больших денег и более громкого маркетинга. Поэтому последовательность выбрана сознательно: сначала MainNet, чтобы ZooBC занял своё место как тот самый блокчейн; затем фонд накапливает ресурсы, чтобы реально защищать лицензию от тех, кто её игнорирует; затем код открывается. Это отсрочка, а не тайна, и сроки указаны в дорожной карте.

А верить мне на слово вас тем временем никто не просит. TestNet публичен, вы можете запустить узел, а всё, что окружает ядро узла, уже открыто для чтения. Независимый аудит ядра входит в путь к MainNet. Если ваше личное правило состоит в том, чтобы запускать только программы, которые вы можете прочитать до последней строки, я уважаю это правило: подождите. Блокчейн будет на месте и тогда, когда код откроют, и я предпочту терпеливого пользователя слепому. Разница между мной и посредниками, ради устранения которых существует этот проект, проста: для них закрытость служит бизнес-моделью, постоянной по замыслу. Моя закрытость служит защитой с заранее объявленным сроком действия.

Проект продолжится без меня, и я сознательно построил его именно так, потому что задал себе этот вопрос раньше, чем кто-либо другой. Я не единственный владелец исходного кода, и к запуску MainNet в Фонде ZooBC будет семь членов, причём никакие ограничения, ни юридические, ни технические, не помешают любому из них продолжить ZooBC, если что-то случится с любым другим членом, включая меня. Кроме того, у нас буквально есть «выключатель мертвеца»: если я надолго замолчу, всё необходимое для продолжения (код, доступы, план) будет автоматически передано следующему человеку в очереди, а в итоге и всему фонду.

Объясню, почему я отношусь к этому так серьёзно. ZooBC является делом всей моей жизни. Я делаю это, чтобы оставить человечеству что-то, что поможет ему расти, не становясь объектом манипуляций. Работа, которая может умереть вместе с автором, не построена на века. Поэтому никто не заинтересован больше меня в том, чтобы здесь ничто не зависело от того, жив ли я или любой другой отдельный человек. А когда код станет открытым, даже фонд перестанет быть точкой зависимости: с этого момента, даже если бы мы все исчезли, сеть и её код оказались бы в руках каждого, кто её поддерживает. Автобус может сбить человека. Весь смысл этой архитектуры в том, что блокчейн он сбить не может.

За кулисами нет ни инвестиционного фонда, ни раннего инвестора с местом в совете директоров, ни скрытой аллокации, которую только и ждут, чтобы сбросить на вас. Продажа генезиса полностью открыта: страница токеномики показывает, что именно продаётся, по каким ценам и на каких условиях вестинга, а также как используются собранные средства. Эти средства находятся под контролем Фонда ZooBC и намеренно отделены от моей собственной компании, чтобы деньги сети и мои деньги никогда не лежали в одном кармане. Покупатели получают монеты при генезисе на опубликованных условиях, одинаковых для всех. Если кто-то финансирует проект и получает что-то взамен, вы можете прочитать, что именно, сколько и на каких условиях, и всё это в одном месте.

Ничто не мешает вам создать тысячу узлов. Остановит вас другое: они окажутся тысячей зрителей. В ZooBC узел, которого нет в реестре, не создаёт блоки и не получает награды: он лишь участвует в одноранговом обмене сообщениями (gossip), передавая их дальше, как и все остальные. Награды идут в реестр, а у реестра есть дверь с очередью. Узел, который хочет войти, должен дождаться своей очереди, и ожидание не фиксировано: чем меньше реестр, тем дольше движется очередь. Поэтому в первые дни сети, как раз когда наводнить её узлами было бы дешевле всего, сделать это медленнее всего.

За этим стоит то же проектное решение, о котором говорится в первом ответе на этой странице: захват ZooBC не сделан невозможным на бумаге, он сделан медленным и заметным, а медленную и заметную атаку вся сеть видит заранее и может отразить до того, как она достигнет цели. Ваша тысяча узлов не будет собирать награды; она будет долго стоять в публичной очереди, сообщая всем, что именно вы пытаетесь сделать. Полностью механизм описан на странице безопасности вместе с инструментом, который позволяет самостоятельно смоделировать именно эту атаку и своими глазами увидеть, как далеко она зайдёт.